Осенью выйдет самый раскрученный альбом года – Biophilia. Согласитесь, мало кто отважится начать концертировать с программой нового альбома задолго до его выхода или периодически выпускать по треку, завернутому в игрушку для iPad, но Бьорк привыкла удивлять нестандартным подходом.
Однажды
я уже пытался взять интервью у знаменитой исландской певицы, дело было так:
Я: Привет, Бьорк Гудмундовна!
Бьорк: Привет! Ты, наверное, Винни-Пух? Правда, что если я буду долго смотреть на тебя не моргая, ты отдашь мне свой горшечек меда?
На этом интервью закончилось, а мне, ни капли не желающему расставаться с драгоценным медом, пришлось несколько дней бегать от Бьорк по всей Исландии. Ребятам из уже знакомого вам журнала Pitchfork удалось побеседовать с Бьорк чуть дольше. Перевод этого интервью я и предлагаю почитать всем, кто смог добраться до конца моего длинного вступления.
Бьорк постепенно превращается в Пугачеву!
- Мне кажется, до тебя никто не делал подобных мультимедийных проектов, особенно, учитывая, что к каждой песне разработано собственное приложение. Мысль о том, что именно это является наиболее правильным курсом для работы над новым альбомом пришла внезапно?
- Изначально я не планировала, что мой новый альбом выльется в такой грандиозный проект, решение созрело само собой. За время тура, посвященного альбому Volta я увлеклась двумя сенсорными инструментами - Lemur и Reactable. Обычно, я не пишу музыку в дороге, но одного взгляда на них хватило, чтобы я поняла: я хочу писать с помощью этих инструментов. Мне было недостаточно использовать их интерактивность лишь в качестве некой оболочки, я хотела докопаться до самого ядра, создать программы, которые позволили бы писать музыку с их помощью. Дэмиен Тейлор, инженер, с которым я работаю, смог разработать такие программы и позже мы вдвоем отправились на несколько месяцев в Пуэрто-Рико, где строили инструменты для будущей концертной программы, пользуясь деревянными палочками, резиной и изолентой. Практически все песни я написала с помощью тачскринов. Мне хотелось, чтобы подача каждой песни пересекалась с ее темой, поэтому арпеджио в песне о молнии, к примеру, оформлено в виде генератора молний, а ведущие инструменты в песне о кристаллах и сами чем-то напоминают кристаллы.
Я никогда не пыталась измерить диапазон своего голоса - зачем разрушать тайну?
На первых порах я представляла себе проект совсем по другому: дом в Исландии, где каждая комната – презентация определенной песни. Я была в диком восторге от этой идеи, ведь она означала, что я смогу обойтись без тура - можно все время находиться в этом доме и люди сами будут приходить ко мне. В течение многих лет к ним ездила я, теперь настала их очередь.
Чуть позже со мной связались представители National Geographic, предложив подписать контракт с их лейблом, что было довольно-таки заманчиво: в тот момент у меня не было действующих контрактов со студиями и я находилась примерно в том же положении, что и Radiohead пару лет назад. Меня не на шутку заинтриговала идея выпускаться на одном лейбле с акулами и лемурами. Мы много времени провели за переговорами с боссами National Geographic в их главном офисе в Вашингтоне, контракт в итоге так и не был подписан, но они попросили меня стать музыкальным представителем лейбла. Еще, учитывая, что компания выпускает много 3D-фильмов, они предложили мне переделать концепцию проекта – вместо дома остановиться на видео-презентации. Я обсудила это с Майклом Гондри и мы засели за сценарием к 3D-фильму. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, ощущения были такими, словно мне внезапно назначили 4 миллиона встреч, построений бюджетов, да вообще, чего угодно. Раньше я никогда в жизни не делала ничего подобного и эта работа просто угнетала меня. Мы успели набросать основной сценарий, но Майклу пришлось на пару месяцев вернуться к монтажу «Зеленого Шершня». Получилось что-то в духе истории с Бартоном Финком, ведь Майкл не мог разорваться пополам, чтобы продолжить работу над нашим фильмом.
Но в то же время вышел iPad и первые приложения для этого планшета настолько восхитили меня, что сразу же стало ясно – раз уж мы занимались чем-то подобным в течение двух лет, почему бы основой проекта не стать именно сенсорным приложениям? Мой менеджер предложил связаться с разработчиками моих любимых приложений, прошлым летом я отослала каждому из них развернутое описание моего видения песен проекта и они согласились – все до одного в октябре они прибыли в Исландию и за пару дней, сидя в моем любимом ресторане, мы в процессе мозгового штурма решали, какими должны быть эти приложения. Они общались в дружеской атмосфере, делились опытом. Уже много позже представители Apple выразили нам искреннее удивление по поводу того, что мы смогли привлечь всех этих ребят к работе над одним и тем же проектом, ведь по умолчанию они являются конкурентами.
Тексты некоторых песен певице подсказали минералы...
Между строк
Кроме названий Бьорк снабдила каждый трек альбома подзаголовками, обозначающими музыкальный термин или явление природы.
1.
Moon (Фазы Луны, секвенции)
2.
Thunderbolt (Молнии, арпеджио)
3.
Crystalline (Структура)
4.
Cosmogony (Музыка сфер, гармония)
5.
Dark Matter (Длительности)
6.
Hollow (ДНК, ритм)
7.
Virus (Генеративная музыка)
8.
Sacrifice (Человек и природа, нотная запись)
9.
Mutual Core (Тектонические плиты, аккорды)
10.
Solstice (Гравитация, контрапункт)
- Ты собрала команду разработчиков, основываясь на тех приложениях, которыми пользуешься сама?
- Да. Лучшим на тот момент был Soundrop Макса Вэйсела - это настоящий музыкальный инструмент! Сам Макс – 18-летний вундеркинд из Аризоны. Мне было очень интересно увидеть их всех в одной комнате - все эти разные характеры, а, учитывая, что на тот момент у меня не было контрактов со студиями и я совсем не имела бюджета, мне пришлось просить их сделать приложения задаром. Я пообещала, что как только у нас появится выручка – мы разделим ее. Никого не пришлось упрашивать – все согласились сразу же.
- Выглядит так, словно ты всегда в поиске новых способов концептуализации и создания музыки?
- Да, это так. Еще в детстве я часто задумывалась о том, что басовую линию мог бы исполнять инструмент в виде маятника – сила тяжести контролировала бы темп, а исполнитель изменял бы высоту звука. Когда я пошла в музыкальную школу – я была сложным учеником, мне казалось, что я знаю всё сама. Однажды директор вызвал меня в свой кабинет и я долго объясняла ему, как правильно управлять школой. А мне было всего-то лет десять. Я всегда жаловалась на то, что музыкальное образование слишком академично. Я не понимала германскую музыкальную теорию и классическую музыку. Конечно, это просто чудесно, что классическими композиторами написано столько замечательных произведений, но будучи ребенком и живя в Исландии, где буквально все было перенасыщено западной культурой, я думала: «Зачем мне это нужно учить?»
В детстве я часто задумывалась о том, что басовую линию мог бы исполнять инструмент в виде маятника...
Детям часто говорят: «если заниматься по много часов в день в течение десяти лет - вы получите vip-пропуск в элитный мир». Но ведь далеко не каждый ребенок мечтает о том, чтобы играть в симфоническом оркестре. Детей не поощряют к творчеству, написанию песен или работе над собственным стилем. А ведь этот возраст как никакой другой подходит для того, чтобы творить – ведь в детстве еще нет амбиций, которые появляются с годами. Если в десять лет тебе удастся выработать свой собственный музыкальный язык, сложно представить, какой талант ты разовьешь к двадцати годам.
Работая над новым альбомом, я обращалась к разнообразным гаммам, аккордам, ритмам и музыкальным размерам. Многие вещи, которые так и просятся быть представленными в 3D, сейчас словно переживают второе рождение благодаря тачскринам. Точно так же и с обучением музыке – подача всех этих алгоритмов с помощью сенсорных экранов просто идеальна. В каждом городе, куда мы приезжали, мы посещали школы, давали детям поиграть на наших инструментах, оценить приложения для iPad, попробовать писать собственную музыку, чтобы потом показать результаты дома. Учителя, объясняющие основы музыкальной теории, на примере нашего приложения Virus, рассказывали им, как способ движения вирусов напрямую зависит от характера музыки.
Иногда подтанцовка запутывается в волосах Бьорк
- Ты избегала традиционных способов написания или чтения музыки в течение всей своей карьеры?
- В прошлом я писала аранжировки для хора или струнного ансамбля, но обычно я придумываю музыку с помощью голоса или клавиатуры – мне всегда нужен разбирающийся в нотах человек, способный ее записать. Либо, если у меня много времени – я могу пойти в зал, послушать выступление людей, а потом изменить в нем что-то, основываясь на своем видении, но, опять же, не на бумаге. Читаю ноты я достаточно хорошо, но музыка меняется, когда ее читают разные люди. Наиболее пуританское отношение у меня к мелодиям. Я никогда специально не пыталась измерить диапазон своего голоса, он импульсивен и я не хотела разрушать тайну. К аранжировкам я отношусь менее трепетно, особенно после того, как начала работать с Pro Tools – эта программа действительно облегчает жизнь таким людям, как я – тем, кто не умеет играть практически ни на одном инструменте. С ее помощью я записываю львиную долю материала, могу обрабатывать его, ткать узоры. Возможно, это чем-то напоминает способ, которым писали музыку 300 лет назад. Что мне нравится в Pro Tools - вы можете сразу услышать то, над чем работаете – это не просто идея в голове. Но опасность подобного метода заключается в том, что полученный материал может оказаться слишком стерильным. Хотя, это свойственному всему в нашей жизни, нужно уметь соблюдать баланс.
Однажды директор вызвал меня в свой кабинет и я долго объясняла ему, как правильно управлять школой.
Интересности
- Debut - далеко не первый альбом Бьорк, в одинадцать лет она уже вовсю распевала детские песенки о Бендике и Оролилье и записывала каверы на The Beatles.
- Главная партия в Thunderbolt сыграна на катушке Теслы, уменьшенную версию которой вы сможете выиграть, скачав все бьорковские приложения с iTunes.
- Во время работы над альбомами к певице часто приходят розовые Бэмби.
- Словом "Бьорк" хитрые скандинавы называют березки.
- Вместе с новыми технологичными приложениями, ты все еще продолжаешь использовать реальные инструменты на концертах. Для тебя было важно, помимо виртуального, сохранить и нечто осязаемое в проекте?
- Да, мне пришлось. Если вы хотите, чтобы основой звучания электронной перкуссии была гравитация, все, что нужно – написать формулу и исполнитель сможет сыграть на ней. Но и у акустических инструментов есть свои преимущества. При работе над проектом меня привлекала идея использовать высоко-технологичные разработки, но, с другой стороны, мне нравились и традиционные инструменты. В идеале, мне хотелось бы иметь что-то по форме напоминающее iPad, но издающее чистый и естественный звук. Первые партии ударных, которые мы записали для проекта, получились настолько электронными и изолированными, что пришлось отказаться от них в пользу живой ударной установки.
- Тур в поддержку альбома Volta получился очень масштабным. Это повлияло на твое желание сделать новый проект менее размашистым?
- Еще когда я писала песни для альбома Volta, я понимала, что работаю над чем-то хулиганским в последний раз. Во время полуторагодового тура это ощущение только усилилось. Мне хотелось более интимных и чувственных ощущений от нового альбома. Volta получилась антропологичной – идеи феминизма, отстаивание интересов, десять девушек с флагами, призывающие освободить Тибет – все это прошло, эволюционировало в новую идею о природе.
Виртуальная карта Биофилии
- Для большинства людей искусство и наука – два противоположных полюса. Мне кажется, с помощью Биофилии ты пытаешься противостоять этому мнению, объединив их?
- Да, конечно. У меня есть собственные мотивы для объединения науки и искусства. В 18 лет моими любимыми предметами были различные науки, физика, математика. Я была ботаном – а как еще вы могли бы назвать единственную девушку на чемпионате по шахматам? С какой-то стороны это роднит меня с музыкантами, ведь алгоритмы в музыке и математике очень похожи. Но, будучи честной, сейчас я вряд ли решила бы простейшее математическое уравнение.
К тому же, сейчас, когда Исландия находится в экономическом кризисе, мы пока еще не успели превратиться в индустриальную страну. У нас все еще есть шанс прорваться в 21 век с его высокими технологиями и использованием солнечной энергии, миновав путь загрязнения окружающей среды. Я искренне верю, что это произойдет – это не утопия и не просто мечта, мы должны сделать это, иначе уничтожим свою планету. Интересно, что к этому можно относиться, как к увлекательному процессу. К примеру, воплотить зеленые технологии в повседневности. Проснувшись сегодня утром, я смотрела на маятник и думала – что, если бы он работал на солнечных батареях? Но это не должно происходить претенциозно, я думаю, что вещи, которые будут работать на солнечной энергии или энергии ветра, должны быть такими же легкими в использовании, как, к примеру, планшет.
08:43
Brio
Дом, в котором живет Ренессанс
А свои афиши они обклеивают бабочками
